Аденокарцинома желудка 2 стадия прогноз

В.В. Жарков, И.В. Михайлов

НИИ онкологии и медицинской радиологии МЗ РБ, Гомельский государственный медицинский университет

Рак желудка (РЖ) занимает лидирующие позиции в структуре онкологической заболеваемости и смертности [7]. Преобладают агрессивные морфологические формы РЖ (низкодифференцированная, перстневидноклеточная и муцинозная аденокарциномы), характеризующиеся инфильтративным ростом, ранней лимфогенной и перитонеальной диссеминацией и низкой резектабельностью [13, 72]. В III и IV стадии заболевание диагностируют более чем у 70% пациентов [7]. Результаты лечения распространенных форм РЖ остаются неудовлетворительными: средняя продолжительность жизни больных после операции — 13—32 мес [32, 71], пятилетняя выживаемость — 10—26% [8, 32, 73]. Использование адъювантной химиотерапии и лучевой терапии, по данным большинства рандомизированных исследований, не приводит к достоверному улучшению отдаленных результатов лечения [28, 32]. В то же время адъювантное лечение способно существенно улучшить выживаемость определенных категорий пациентов, характеризующихся неблагоприятным прогнозом [69, 70, 87]. Прогнозирование течения РЖ необходимо для решения вопроса как о применении методов адъювантного лечения, так и о целесообразности выполнения особенно обширных и травматичных комбинированных вмешательств у больных с высокой степенью операционного риска.

Влияющие на выживаемость факторы условно подразделяют на связанные с опухолью, с организмом пациента и с проведенным лечением [10, 47]. Прогноз у больных РЖ определяется прежде всего возможностью выполнения радикальной операции. Лишь небольшая часть неоперированных или нерадикально оперированных пациентов переживает пятилетний рубеж [71—73]. После лапаротомии или гастроэнтеростомии средняя продолжительность жизни больных РЖ составляет 3—5 мес, после нерадикальной резекции — 7—11 мес [34, 59]. Данный показатель минимально коррелирует с наличием или отсутствием отдаленных метастазов [10, 73]. При наличии резидуальной опухоли практически все пациенты умирают в течение двух лет после операции. Прочие факторы при нерадикальном характере оперативного вмешательства имеют второстепенное значение [10, 63].

У больных, перенесших радикальную операцию, важнейшим критерием прогноза является распространенность опухолевого процесса [25, 30]. Глубина прорастания стенки желудка опухолью коррелирует с частотой метастазирования и выживаемостью пациентов [52, 57, 86]. При расположении опухоли в пределах слизистой оболочки желудка метастазы в лимфоузлах выявляются у 1—3% больных, при инвазии подслизистого слоя — у 11—20% [17]. «Критический» уровень распространения карциномы — прорастание серозной оболочки, при этом резко увеличивается частота обнаружения свободных раковых клеток в брюшной полости. Данный показатель коррелирует с площадью серозной инвазии: при вовлечении брюшины на участке менее 10 см2 опухолевые клетки обнаруживаются у 17,3% пациентов, более 20 см2 — у 68,5% [41]. При диаметре поражения брюшины менее 3 см пятилетняя выживаемость составляет 61%, более 3 см — 37% [15]. Прорастание смежных органов снижает этот показатель до 26—10% [8].

Поражение регионарных лимфоузлов при отсутствии отдаленных метастазов является наиболее важным фактором прогноза [29, 43, 52, 57, 86]. Оно снижает пятилетнюю выживаемость больных в 2—3 раза: с 70—92% при отсутствии метастазов до 25—40% при их наличии [43, 85]. С выживаемостью коррелирует как количество [43, 48, 85], так и локализация лимфогенных метастазов [36, 47]. По данным S. Abe et al., при поражении 5 и менее лимфоузлов пятилетняя выживаемость больных составляет 57%, более 5 лимфоузлов — 29% [15]. При метастазах в лимфоузлах группы N1 (по классификации Японской ассоциации по раку желудка) она составляет 45—70%, N2 — 30—49,8%, N3 — 20—26% [1, 85]. Вероятность обнаружения метастазов в лимфоузлах при расширении лимфодиссекции повышается (феномен миграции стадии), в связи с чем ряд авторов рекомендует использовать такой прогностический критерий, как отношение количества метастатически пораженных лимфоузлов к количеству исследованных [46, 79].

Наиболее неблагоприятный фактор прогноза — наличие перитонеального канцероматоза и гематогенных метастазов в печени [6, 10, 18]. При выявлении метастазов РЖ в печени их иссечение, по данным некоторых авторов, не позволяет улучшить результаты лечения, в связи с чем выполнение комбинированных операций не рекомендуется [6, 18]. Однако Y. Sakamoto et al. у 26 больных, прооперированных в течение 17-летнего периода по поводу метастазов РЖ в печени, получили показатели одно-, трех- и пятилетней выживаемости 73%, 38% и 38% соответственно. Авторы делают вывод о возможности успешного выполнения как синхронных (с вмешательством на желудке), так и метахронных резекций печени при одиночных метастазах до 5 см в диаметре [74]. Другие исследователи сообщают о 20—34% пятилетней выживаемости больных РЖ с одиночными метастазами в печени после комбинированной операции [68, 73]. В случае выявления фиброзной псевдокапсулы вокруг метастатического узла в печени при гистологическом обследовании прогноз более благоприятный [68]. Иссечение перитонеальных диссеминатов целесообразно при их одиночном характере, у больных в возрасте до 70 лет [34].

Обнаружение раковых клеток в перитонеальной жидкости является независимым фактором прогноза. У больных без макроскопически определяемого вовлечения брюшины в случаях отрицательного результата цитологического исследования пятилетняя выживаемость составляет 49,3%, при положительном результате — 15,4% [58]. При прорастании опухолью серозной оболочки желудка или распространении на соседние органы пятилетняя выживаемость в отсутствие свободных раковых клеток в брюшной полости составляет 33,8%, при их обнаружении — 8,3% [37].

При локализации опухоли в проксимальной трети желудка прогноз хуже, чем при других локализациях. Ряд авторов объясняет это большей распространенностью процесса у больных раком проксимального отдела желудка [86]. Другие исследователи считают проксимальную локализацию независимым фактором плохого прогноза [52].

Данные о зависимости прогноза от гистологического типа опухоли противоречивы. Среди различных гистологических форм РЖ наиболее агрессивным считается редко встречающийся мелкоклеточный рак [65]. Благоприятной формой РЖ является также редко встречающийся медуллярный рак с лимфоидной стромой, этиологию которого связывают с инфицированием вирусом Эпштейна—Барр [31]. Независимое влияние на прогноз других гистологических форм РЖ не доказано [78]. Степень дифференцировки опухоли, по данным некоторых исследований с использованием многофакторного анализа, коррелирует с прогнозом [29]. Другие авторы не выявили независимого прогностического значения этого параметра и объясняют худшую выживаемость больных большей распространенностью опухолевого процесса при низкодифференцированном раке [25, 54]. Тенденцию к менее благоприятному прогнозу обнаруживает РЖ с элементами эндокринноклеточной дифференцировки [3, 9].

Значение макроскопической формы роста РЖ для выживаемости больных также оценивается неоднозначно. Все исследователи отмечают плохой прогноз при эндофитных формах рака, особенно при диффузно-инфильтративных опухолях (IV тип по Borrmann) [61, 78]. Частота серозной инвазии при этом типе РЖ достигает 97%, перитонеальной диссеминации — 29,4%, метастазирования в лимфоузлы — 86,5% [50, 62]. Пятилетняя выживаемость после радикальной операции составляет 14,8—31,4%, после паллиативной гастрэктомии — 5,0% [49, 50, 89]. Сложность оценки границ поражения и склонность к перитонеальной диссеминации объясняют низкую (32—56%) частоту радикальных операций при диффузно-инфильтративной форме РЖ [50, 80]. Некоторые авторы придают форме роста самостоятельное прогностическое значение [57, 66]. Другие исследователи при многофакторном анализе не выявили зависимости отдаленных результатов от макроскопической формы и худшие показатели выживаемости при эндофитных формах рака объясняют тем, что эти опухоли на момент диагностики оказываются более распространенными [61, 78, 86]. Данные о прогностическом значении классификаций Lauren и Ming также противоречивы. Некоторые многофакторные исследования указывают на их независимую прогностическую ценность [38, 81], другие таковую не подтверждают [20, 25, 62, 78].

Микроинвазия кровеносных и лимфатических капилляров расценивается некоторыми авторами как фактор неблагоприятного прогноза [89]. По другим данным, она не имеет независимого прогностического значения [61]. Агрессивность РЖ коррелирует со снижением местного иммунного статуса, которое проявляется лимфоидной инфильтрацией опухоли, а ее выраженность — благоприятный фактор [22]. Впрочем, некоторые авторы отмечают независимое прогностическое значение лишь эозинофильной инфильтрации стромы опухоли [25].

В последние годы активно изучается прогностическое значение биологических и молекулярных факторов, являющихся маркерами опухолевого роста. Обнаружение в сыворотке крови ракового эмбрионального антигена (РЭА), опухолеассоциированных антигенов CA 19-9, CA 125, CA 72-4, антигена Sialyl Tn, ST 439 и альфа-фетопротеина коррелирует при моновариантном анализе с неблагоприятным прогнозом [30, 61]. Экспрессия этих маркеров выше при более распространенном опухолевом процессе. Многофакторный анализ показал независимую прогностическую ценность РЭА, CA 19-9 и CA 72-4 [30, 61]. Выявление РЭА в перитонеальной жидкости позволяет с высокой вероятностью (76,9%) предсказать развитие канцероматоза брюшины [14, 83]. В отношении определяемых в опухолевой ткани маркеров, таких как плоидность ДНК, CD 71, 67-kDa, p53, супероксиддисмутаза, приводимые в литературе данные противоречивы [5, 56, 77, 88]. Некоторые исследования подтверждают независимую прогностическую ценность экспрессии ядерного антигена пролиферирующих клеток, Е-кадгерина, CD 44, тимидин-фосфорилазы, зон ядрышкового организатора, васкуляризации опухоли, эндотелиального фактора роста сосудов, коррелирующих с повышенной биологической агрессивностью РЖ [23, 45, 67, 82]. Важное прогностическое значение имеет определение индекса апоптоза в опухолевой ткани [2, 40, 82]. Пятилетняя выживаемость больных с высокими значениями данного показателя составляет 82%, у пациентов с низкими его значениями — 60% [40].

Анализ прогностической значимости факторов, связанных с пациентом, показал, что более высокая выживаемость характерна для женщин [10, 22], хотя некоторые авторы при мультивариантном анализе не подтверждают влияния пола на результаты лечения [86]. Возраст больных, по данным некоторых исследований, является независимым (при отсутствии метастазов в лимфоузлах) фактором прогноза [16, 86]. Однако большинство авторов не поддерживают эту точку зрения [24, 33, 55, 58, 60, 64, 84]. По мнению S.S. Lo et al. [58] и I.R. Lai et al. [55], худший прогноз у молодых пациентов связан с преобладанием у них диффузных и недифференцированных опухолей (68% против 25% у пожилых) и с более высокими стадиями заболевания. Другие авторы достигли в «молодой» возрастной группе показателей выживаемости, не уступающих таковым у пожилых, при радикальном характере оперативного вмешательства [52, 84] и проведении адъювантной химиотерапии [24]. Даже на фоне беременности прогноз при РЖ может быть благоприятным при условии радикальной операции, несмотря на преобладание диффузных форм опухоли [51, 64].

Некоторые авторы сообщают о худшей выживаемости пожилых пациентов. У больных в возрасте 80 лет и старше чаще диагностируются распространенные (хотя и высокодифференцированные) опухоли и поражается верхняя треть желудка [53], при этом значительно ниже, чем у «молодых» (60 лет и менее) пациентов, резектабельность (52,0% против 74,5%) и пятилетняя выживаемость, как общая (46,1% против 71,1%), так и после радикальных операций (65,0% против 88,8%) [33]. Y. Maehara et al., анализируя результаты лечения пожилых пациентов (70 лет и старше) в сравнении с молодыми (до 40 лет), также констатируют большую частоту дифференцированных, неинфильтративных опухолей, мультифокального поражения желудка (13,2% и 2,9% соответственно), эмболизации кровеносных сосудов и метастазов в печени у пожилых [60]. Авторы предлагают учитывать эти отличия для проведения «возраст-ориентированной» терапии.

В связи со значительно лучшими результатами лечения РЖ в Японии были проведены сравнительные исследования, которые не выявили каких-либо биологических особенностей опухоли у японских пациентов [20]. S.A. Hundahl et al., используя единую систему стадирования, сравнили пятилетнюю выживаемость больных РЖ японцев, проживающих (и оперированных) у себя на родине и в США. Пять лет прожили в Японии (после расширенной операции) и в США (после стандартной операции) при I стадии 96% и 86%, при II стадии — 77% и 69%, при III стадии — 49% и 21%, при IV стадии — 14% и 4% больных соответственно [39]. Сделан вывод, что выживаемость больных РЖ определяется характером лечения, прежде всего объемом оперативного вмешательства, а не этническими различиями больных [20, 39].

Прогностическая ценность таких факторов, как наличие и выраженность общих симптомов и уровень гемоглобина, также не подтверждена при многофакторных исследованиях [10, 66]. Некоторые авторы при многофакторном анализе отмечают худшую выживаемость больных с дисфагией [78]. Наличие послеоперационных осложнений является независимым фактором, ухудшающим отдаленный прогноз [71].

Обсуждая влияние на прогноз факторов, связанных с проведенным лечением, большинство авторов объясняют различия в отдаленных результатах терапии больных в разных клиниках неодинаковым объемом иссечения лимфоузлов [20, 71, 72]. Важное значение придается соотношению уровня поражения лимфоузлов и объема лимфодиссекции [47]. По данным G.de Manzoni et al., пятилетняя выживаемость после операций с лимфодиссекцией D1 составляет 28%, D2 — 63%, D3 — 68% [27]. Приводятся данные о 22% пятилетней выживаемости больных с метастазами в парааортальных лимфоузлах при выполнении операции с D3-лимфодиссекцией [1]. Ряд нерандомизированных исследований свидетельствует о повышении вероятности излечения от рака (без ухудшения непосредственных результатов операции) при выполнении расширенной лимфодиссекции [1, 4, 11, 62, 71, 72]. Другие исследования, в том числе рандомизированные, этого не подтверждают [21, 35, 86]. В настоящее время в Японии проводятся проспективные рандомизированные исследования по изучению эффективности лимфодиссекции в объеме D3 [75].

Объем оперативного вмешательства (субтотальная резекция или гастрэктомия) при радикальном выполнении операции в пределах здоровых тканей влияния на отдаленные результаты не оказывает [10]. Принципиальное выполнение спленэктомии не улучшает выживаемость больных РЖ [29, 72].

Адъювантная химиотерапия и лучевая терапия в некоторых исследованиях признаны эффективными [47]. Однако, по мнению большинства авторов, они не могут использоваться как стандартный метод лечения, так как улучшают показатели выживаемости лишь у определенных категорий больных РЖ. Необходимо выделение подгрупп пациентов, у которых адъювантное лечение может быть эффективным [10, 22, 67, 87].

Таким образом, важнейшими факторами, определяющими результаты лечения больных РЖ, являются радикальность оперативного вмешательства и распространенность опухолевого процесса. Среди других факторов прогноза заслуживают внимания макроскопическая форма роста опухоли и тип РЖ по классификации Lauren. Хотя независимое прогностическое значение этих факторов поддерживается не всеми авторами, диффузные опухоли характеризуются значительно большей распространенностью на момент диагностики. Наиболее частая форма рецидива диффузного рака — перитонеальное распространение, что является причиной смерти у 78% больных; метастазы в печени или легких возникают лишь у 8% пациентов [49, 50]. В связи с характером распространения диффузного РЖ некоторые хирурги считают целесообразным при его лечении принципиальное выполнение расширенно-комбинированных операций большого объема [49, 50]. Вместе с тем радикальная хирургия не позволяет контролировать развитие перитонеальной и гематогенной диссеминации. По данным ряда авторов, расширенные операции не могут существенно повысить выживаемость больных РЖ с обширной серозной инвазией и массивным лимфогенным метастазированием [43]. Необходимо дальнейшее изучение комплекса клинико-морфологических факторов прогноза как для выбора оптимального объема хирургического вмешательства, так и для выделения категории пациентов, нуждающихся в проведении адъювантной терапии.

 

Литература 

1.      Абдихакимов А.Н., Давыдов М.И., Тер-Ованесов М.Д. и др. // Вопросы онкологии. — 2003. — Т. 49, N 2. — С. 209—216.

2.      Абраменко И. В., Фильченков А.А. // Вопросы онкологии. — 2003. — Т. 49, N 1. — С. 21—30.

3.      Белоус Т.А. // Рос. онкол. журнал. — 2001. — N 10. — С. 46—50.

4.      Давыдов М.И., Тер-Ованесов М.Д., Абдихакимов А.Н., Марчук В.А. // Практ. онкология. — 2001. — N 3 (7). — С. 18—24.

5.      Никулин М.П., Тупицын Н.Н., Сельчук В.Ю., Роттенберг В.И. // Рос. онкол. журнал. — 2002. — N 4. — С. 17—20.

6.      Патютко Ю.И., Сагайдак И.В., Котельников А.Г. и др. // V Российская онкологическая конференция, 26—28 нояб. 2002 г., Москва. Тез. докл. — М., 2002. — С. 25.

7.      Статистика онкологических заболеваний в Республике Беларусь 1988—1999 гг. / Под ред. Е.А. Короткевича. — Мн., 1999.

8.      Тарасов В.А., Виноградова М.В., Клечиков В.З. и др. // Практ. онкология. — 2001. — N 3(7). — С. 52—58.

9.      Турбин Д.А., Перевощиков А.Г., Чистякова О.В. и др. // Архив патологии. — 1996. — N 4. — С. 28—32.

10.     Факторы прогноза в онкологии: Пер. с англ. / Под ред. В.Е. Кратенка. — Мн.: БелЦМТ, 1999.

11.     Черноусов А.Ф., Поликарпов С.А. Расширенная лимфаденэктомия при раке желудка. — М.: ИздАТ, 2000.

12.     Чиссов В.И., Вашакмадзе Л.А., Бутенко А.В. // Анналы хирургии. — 1997. — N 6. — С. 45—48.

13.     Чиссов В.И., Вашакмадзе Л.А., Бутенко А.В. // Рос. онкол. журнал. — 1996. — N 2. — С. 18—22.

14.     Abe N., Watanabe T., Toda H. et al. // J. Surg. — 2001. — V. 181. — P. 356—361.

15.     Abe S., Yoshimura H., Tabara H. et al. // J. Surg. Oncol. — 1995. — V. 59, N 4. — P. 226—229.

16.     Adachi Y., Mori M., Maehara Y. et al. // J. Amer. Coll. Surg. — 1997. — V. 184, N 4. — P. 373—377.

17.     Adachi Y., Shiraishi N., Kitano S. // Dig. Surg. — 2002. — V. 19. — P. 333—339.

18.     Baba H., Maehara Y., Inutsuka S. et al. // Amer. J. Surg. — 1995. — V. 169, N 2. — P. 261—264.

19.     Bonenkamp J.J. // Lancet. — 1995. — N 8963. — P. 1515—1518.

20.     Bonenkamp J.J., van de Velde C.J. H., Kampschoer G.H.M. et al. // World J. Surg. — 1993. — V. 17, N 3. — P. 410—414.

21.     Bonenkamp J.J., van de Velde C.J.H., Hermans J. // Gastric Cancer Res. — Monduzzi Editore, 1997. — P. 1111—1121.

22.     Caruso R.A., Bellocco R., Pagano M. et al. // Mod. Pathol. — 2002. — V. 15. — P. 831—837.

23.     Chen C.N., Cheng Y.M., Lin M.T. et al. // Ann. Surg. — 2002. — V. 235. — P. 512—518.

24.     Choi J.H., Chung H.C., Yoo N.C. et al. // Amer. J. Clin. Oncol. — 1996. — V. 19, N 1. — P. 45—48.

25.     Cuschieri A., Talbot I.C., Weeden S. // Brit. J. Cancer. — 2002. — V. 86. — P. 674—679.

26.     Damhuis R.A., Meurs C.J., Dijkhuis C.M. et al. // Eur. J. Surg. Oncol. — 2002. — V. 28. — P. 401—405.

27.     De Manzoni G., Verlato G., Guglielmi A. et al. // Brit. J. Surg. — 1996. — V. 83, N 11. — P. 1604—1607.

28.     Di Bartolomeo M., Bajetta E., Bordogna J. et al. // Proc. ASCO. — 2000. — V. 19. — Abstr. 934.

29.     Erturk S., Ersan Y., Cicek Y. et al. // Surg. Today. — 2003. — V. 33, N 4. — P. 254—258.

30.     Gaspar M.J., Arribas I., Coca M.C., D-нez-Alonso M. // Tumour Biol. — 2001. — V. 22. — P. 318—322.

31.     Grogg K.L., Lohse C.M., Pankratz V.S. et al. // Mod. Pathol. — 2003. — V. 16, N 7. — P. 641—651.

32.     Hallissey M.T., Dunn J.A., Ward L.C., Allum W.N. // Lancet. — 1994. — V. 343. — P. 1309.

33.     Hanazaki K., Wakabayashi M., Sodeyama H. et al. // Hepatogastroenterology. — 1998. — V. 45, N 19. — P. 268—275.

34.     Hartgrink H.H., Putter H., Klein Kranenbarg E. et al. // Brit. J. Surg. — 2002. — V. 89. — P. 1438—1443.

35.     Hartgrink H.H., van de Velde C.J.H. On behalf of the Dutch Gastric cancer Group. Update of the Dutch D1 vs D2 Gastric Cancer Trial. Symposium S 47 (p. 665) 4th International Gastric Cancer Congress. — New York, 2001.

36.     Hermanek P., Altendorf-Hofmann A., Mansmann U. et al. // Eur. J. Surg. Oncol. — 1998. — V. 24. — P. 536—541.

37.     Hiratsuka M., Furukawa H., Iwanaga T. et al. // Proceeding of 2nd International Gastric Cancer Congress, Munich, Hermany, 1997. — Monduzzi Editore, 1997. — V. 2. — P. 1349—1352.

38.     Hochwald S.N., Kim S., Klimstra D.S. et al. // J. Gastrointest. Surg. — 2000. — V. 4. — P. 520—525.

39.     Hundahl S.A., Stemmermann G.N., Oishi A. // Arch. Surg. — 1996. — V. 131, N 2. — P. 170—175.

40.     Ikeguchi M., Cai J., Yamane N. et al. // Cancer (Philad.). — 1999. — V. 85. — P. 2329—2335.

41.     Ikeguchi M., Kondou O., Oka A. et al. // Eur. J. Surg. — 1995. — V. 161. — P. 581—586.

42.     Ikeguchi M., Oka A., Tsujitani S. et al. // Anticancer Res. — 1994. — V. 14. — P. 2131—2134.

43.     Isozaki H., Okajima K., Kawashima Y. et al. // J. Surg. Oncol. — 1993. — V. 53, N 4. — P. 247—251.

44.     Japanese Classification of Gastric Cancer. 2nd English Ed. Japanese Gastric Cancer Association // Gastric Cancer. — 1998. — V. 1. — P. 10—24.

45.     Kakeji Y., Maehara Y., Sumiyoshi Y. et al. // Surgery. — 2002. — V. 131. — P. 548—554.

46.     Kim J.P., Lee J.H., Kim S.J. et al. // Gastric Cancer. — 1998. — V. 1. — P. 125—133.

47.     Kim J.P., Lee J.H., Yu H.J., Yang H.K. // Gan To Kagaku Ryoho. — 2000. — V. 27 (Suppl. 2). — P. 206—214.

48.     Kim T.H., Han S.U., Cho Y.K., Kim M.W. // Hepatogastroenterology. — 2000. — V. 47. — P. 1475—1478.

49.     Kinugasa S., Abe S., Tachibana M. et al. // J. Surg. Oncol. — 1997. — V. 65, N 3. — P. 194—200.

50.     Kitamura K., Beppu R., Anai H. et al. // J. Surg. Oncol. — 1995. — V. 58, N 2. — P. 112—117.

51.     Kodama I., Takeda J., Koufuji K. et al. // Kurume Med. J. — 1997. — V. 44, N 3. — P. 179—183.

52.     Koea J.B., Karpeh M.S., Brennan M.F. // Ann. Surg. Oncol. — 2000. — V. 7. — P. 346—351.

53.     Kubota H., Kotoh T., Dhar D.K. et al. // Austr. New Zeal. J. Surg. — 2000. — V. 70. — P. 254—257.

54.     Kunisaki C., Shimada H., Yamaoka H. et al. // Hepatogastroenterology. — 2001. — V. 48. — P. 294—298.

55.     Lai I.R., Lee W.J., Chen C.N. et al. // Hepatogastroenterology. — 1997. — V. 44, N 18. — P. 1641—1645.

56.     Lee K.E., Lee H.J., Kim Y.H. et al. // Jpn. J. Clin. Oncol. — 2003. — V. 33. — P. 173—179.

57.     Lee K.Y., Noh S.H., Hyung W.J. et al. // Ann. Surg. Oncol. — 2001. — V. 8. — P. 402—406. 

58.     Lo S.S., Wu C.W., Hsieh M.C. et al. // J. Gastroenterol. Hepatol. — 1996. — V. 11, N 6. — P. 511—514.

59.     Louvet C., Carrat F., Mal F. et al. // Cancer Invest. — 2003. — V. 21. — P. 14—20.

60.     Maehara Y., Emi Y., Tomisaki S. et al. // Cancer. — 1996. — V. 77, N 9. — P. 1774—1780.

61.     Maehara Y., Kasumoto T., Tacahashi I. // Oncology. — 1994. — V. 51. — P. 859—862.

62.     Maehara Y., Oshiro T., Adachi Y. et al. // J. Surg. Oncol. — 1994. — V. 55, N 4. — P. 203—208.

63.     Maekawa S., Saku M., Maehara Y. et al. // Hepatogastroenterology. — 1996. — V. 43, N 7. — P. 178—186.

64.     Maeta M., Yamashiro H., Oka A. et al. // J. Surg. Oncol. — 1995. — V. 58, N 3. — P. 191—195.

65.     Matsui T., Kataoka M., Sugita Y. et al. // Hepatogastroenterology. — 1997. — V. 44, N 13. — P. 156—160.

66.     Matsushita I., Hanai H., Kajimura M. et al. // J. Clin. Gastroenterol. — 2002. — V. 35. — P. 29—34.

67.     Matturri L., Biondo B., Cazzullo A. et al. // Anticancer Res. — 1998. — V. 18, N 4B. — P. 2819—2825.

68.     Okano K., Maeba T., Ishimura K. et al. // Ann. Surg. — 2002. — V. 235. — P. 86—91.

69.     Petrasch S. // Verdanung skranheiten. — 1998. — Bd 16, N 4. — S. 167—174.

70.     Pichlmaier H., Hossfeld D.K., Muller R.-P. // Dtsch. Arztebl. — 1995. — Bd 95, N 41. — S. 2016—2018.

71.     Reis E., Kama N.A., Doganay M. et al. // Hepatogastroenterology. — 2002. — V. 49. — P. 1167—1171.

72.     Roukos D.H. // Cancer Treat. Rev. — 2000. — V. 26. — P. 243—255.

73.     Saiura A., Umekita N., Inoue S. et al. // Hepatogastroenterology. — 2002. — V. 49. — P. 1062—1065.

74.     Sakamoto Y., Ohyama S., Yamamoto J. et al. // Surgery. — 2003. — V. 133, N 5. — P. 507—511.

75.     Sasako M., Sano T., Kinoshita T. et al. // 4th International Gastric Cancer Congress. — New York, 2001. — P. 15.

76.     Siewert J.R., Bottcher K., Stein H.J. et al. // World J. Surg. — 1995. — V. 19, N 4. — P. 523—531.

77.     Songun I., Bonenkamp J.J., Hermans J. et al. // Eur. J. Cancer. — 1996. — V. 32A, N 3. — P. 433—437.

78.     Sаnchez Bueno F., Garcia Marcilla J.A., Perez Flores D. et al. // Brit. J. Surg. — 1998. — V. 85, N 2. — P. 255—260.

79.     Takagane A., Terishita M., Abe K. et al. // Gastric Cancer. — 1999. — V. 2. — P. 122—128.

80.     Takahashi I., Matsusaka T., Onohara T. et al. // Hepatogastroenterology. — 2000. —V. 47. — P. 1485—1488.

81.     Takeno S., Noguchi T., Kikuchi R. et al. // Ann. Surg. Oncol. — 2001. — V. 8. — P. 215—221.

82.     Tao K., Chen D., Tian Y. et al. // J. Tongji Med. Univ. — 2000. — V. 20. — P. 222—224.

83.     Ueno H., Yoshida K., Hirai T. et al. // Anticancer Res. — 2003. — V. 23, N 2C. — P. 1701—1708.

84.     Wang J.Y., Hsieh J.S., Huang C.J. et al. // J. Surg. Oncol. — 1996. — V. 63, N 1. — P. 36—40.

85.     Wu C.W., Hsieh M.C., Lo S.S. et al. // J. Amer. Coll. Surg. — 1996. — V. 183, N 3. — P. 201—207.

86.     Yamamura Y., Nakajima T., Ohta K. et al. // Gastric Cancer. — 2002. — V. 5. — P. 201—207.

87.     Yano M.J., Shiozaki H., Inoue M. et al. // Surgery. — 2002. — V. 26. — P. 1155—1159.

88.     Yasuda M., Takesue F., Inutsuka S. et al. // Gastric Cancer. — 2002. — V. 5. — P. 148—153.

89.     Yokota T., Kunii Y., Saito T. et al. // Jpn. J. Med. Sci. — 2000. — V. 105. — P. 227—234. 

Медицинские новости. – 2005. – №9. – С. 17-21.

Внимание! Статья адресована врачам-специалистам. Перепечатка данной статьи или её фрагментов в Интернете без гиперссылки на первоисточник рассматривается как нарушение авторских прав.

Содержание » Архив »

Источник: http://www.mednovosti.by/journal.aspx?article=1015

  • Автор: John51277
  • Комментарии: 21
  • Просмотры: 1656